Фамилия Чужин — редкий случай в русской ономастике, где прозвище, лёгшее в основу, почти не требует расшифровки. В её корне лежит прилагательное «чужой», и значение здесь прямое, а не переносное. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Чужин буквально означает «сын Чужого» или «человек из рода Чужого». Такая модель типична для фамилий, образованных от прозвищ, оканчивающихся на -а/-я (Чужа, Чужий).

Прозвище Чужой в крестьянской среде давали не просто так. Чаще всего его получал пришлый человек — переселенец из другой деревни, беглый крестьянин или солдат, осевший на новом месте. В условиях замкнутого общинного быта «чужим» могли называть и того, кто держался особняком, не вписывался в местные обычаи. Иногда прозвище закреплялось за подкидышем или найдёнышем, чьё происхождение оставалось неизвестным — отсюда и фамилия Чужин, как память о «чужом» ребёнке, принятом в семью.

В отличие от фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров), Чужин стоит в ряду прозвищных фамилий, которые в русской деревне зачастую были более живучими, чем официальные. В документах XVI–XVII веков встречаются однокоренные прозвища Чужой, Чужезем, но сама фамилия Чужин фиксируется позже, в основном в переписях XIX века. Географически она тяготеет к центральным и южнорусским губерниям — Тульской, Рязанской, Орловской, где был высок процент переселенческого населения.

Стоит отличать Чужина от похожих по звучанию фамилий. Чужинов — вариант с более поздним суффиксом -ов, встречающийся реже. Чужакин образован от другой формы прозвища (Чужака). А вот Чужин — наиболее архаичная и прозрачная форма, где связь с исходным словом сохранилась без изменений. Никакого отношения к фамилиям от имени Чужа (уменьшительное от Чурило или Чудин) она не имеет: корень здесь иной, смысловой.

В современной России фамилия Чужин остаётся малораспространённой. Её носители разбросаны по стране, но наибольшая концентрация по-прежнему заметна в Центральной России. Для обладателя такой фамилии она — прямое указание на предка, который когда-то был здесь чужим, но пустил корни настолько, что оставил память о себе в родовом имени.