Фамилия Давлетова — одна из тех, что сразу указывает на восточные корни, а точнее — на тюркскую или арабо-тюркскую среду. В основе лежит мужское прозвище или имя Давлет, которое восходит к арабскому слову dawlat — «удача», «благополучие», «государство» (в значении «власть» или «достаток»). В тюркских языках это слово прижилось именно в значении «счастье» и «богатство», поэтому прозвище Давлет давали человеку, которого считали везучим или которому желали удачной судьбы.

Словообразовательная модель проста: к основе Давлет- добавлен русский патронимический суффикс -ов (в женском роде — -ова). Так в XIX — начале XX века оформляли фамилии у народов Поволжья, Приуралья и Кавказа, когда при переписях или переходе в оседлость тюркские имена адаптировали к русской грамматике. То есть «Давлетов» буквально означает «сын Давлета» или «из рода Давлета».

Интересная деталь: ударение в фамилии может падать как на второй слог (Давле́това), так и на первый (Да́влетова) — это зависит от региональной традиции. В татарской и башкирской среде чаще произносят с ударением на «е», а в казахской или узбекской диаспоре — на первый слог, что ближе к арабскому произношению.

Фамилия распространена среди татар, башкир, казахов, а также у народов Кавказа (например, у кумыков и ногайцев). Встречается и у русских, но почти всегда указывает на смешанные браки или обрусевшие ветви. Стоит добавить, что в исламской ономастике имя Давлет нередко шло в паре с эпитетами — например, Давлет-Гирей или Давлет-Бирды, — поэтому часть фамилий такого типа могла образоваться не от односложного прозвища, а от полного двусоставного имени. Но в случае с Давлетовой основа почти наверняка односложная, без второго компонента.

В дореволюционных метрических книгах эта фамилия фиксируется в основном у крестьян и мещан Оренбургской, Уфимской и Казанской губерний — то есть в регионах, где ислам и тюркские языки были частью повседневной жизни. Дворянских родов с такой фамилией не отмечено, что тоже характерно: удача в имени не гарантировала высокого сословного статуса, а скорее отражала народную веру в счастливую долю.