Фамилия Дигаёва — редкий случай, когда ударение в суффиксе меняет всю картину происхождения. В ней не привычный суффикс -ов/-ев, а -ёв, который в русских фамилиях встречается заметно реже. Такое окончание часто указывает на северные говоры или на то, что фамилия закрепилась в письменном виде с «ё» под ударением, а не перешла в «е» или «о», как это бывало при бюрократической записи. Основа фамилии — «Дигай».

Самое вероятное объяснение: «Дигай» — это прозвище от глагола «дигать», который в диалектах (особенно в рязанских, владимирских, костромских) означал «дёргать, трясти, качать». Человек, которого так прозвали, мог быть суетливым, подвижным, либо, наоборот, иметь привычку нервно дёргать плечом или головой. В некоторых говорах «дигать» значило также «бить, колотить» — тогда прозвище могло достаться драчуну или человеку с тяжёлой рукой. Прямой связи с каким-то конкретным ремеслом здесь нет, но прозвище вполне могло закрепиться за крестьянином в центральной России — именно в этих областях «дигать» фиксируется в диалектных словарях.

Менее вероятная, но возможная версия — связь с тюркским корнем «дик/тик» (прямой, стоячий) через форму «дигай» как вариант адаптации. Однако фамилия не имеет характерных для татарских или башкирских фамилий формантов (например, -ов с мягким знаком, -ев с тюркским корнем), и её географическое распространение в современных базах данных указывает скорее на русское население центральных областей. Кроме того, ударение на «ё» — сильный аргумент в пользу славянской диалектной основы.

Мужской вариант — Дигаёв. В исторических документах фамилия почти не встречается: она не попала ни в списки служилого дворянства, ни в купеческие гильдии. Это говорит о том, что носители, скорее всего, относились к крестьянскому или мещанскому сословию, а сама фамилия — относительно поздняя, оформившаяся в XVIII–XIX веках, когда прозвища стали передаваться по наследству и фиксироваться в метриках. Уникальность фамилии ещё и в том, что она не дала ответвлений: нет известных однокоренных фамилий с такой же основой, что делает её «одинокой» в ономастическом поле.