Фамилия Добронюк — яркий пример того, как в одной фамилии соединились два мощных пласта: древнерусское имя и польско-украинская модель фамилии. В основе лежит корень «добр-», который в славянских языках всегда означал положительные качества — доброту, добро, благополучие. Но вот от чего именно образована фамилия, есть две версии, и обе имеют право на жизнь.

Первая, самая распространенная, возводит Добронюка к каноническому имени Добрыня. Это не былинное имя богатыря, а вполне реальное русское нецерковное имя, которое давали ребенку с пожеланием доброй судьбы. В древнерусских грамотах XV–XVI веков таких Добрынь — десятки. Вторая версия, более прозаичная, связывает фамилию с прозвищем Добрый, которое мог получить человек за свой нрав. В украинской и белорусской среде к основе на -а/-я часто добавляли патронимический суффикс -ук/-юк, означающий «сын» или «потомок». Таким образом, Добронюк — это буквально «сын Добрыни» или «потомок Доброго».

Суффикс -юк (а не -ук) указывает на мягкую основу: Доброн(я) + юк. Это типичная модель для западных регионов Украины, особенно для Волыни, Подолья и Полесья. Встречаются однокоренные фамилии Добрынюк, Добряк, Добровский, но Добронюк звучит как разговорная, народная форма — без книжного налета. Интересно, что в метрических книгах XIX века эта фамилия могла записываться по-разному: Добронюк, Добронек, Добрынюк. Разнобой в написании — обычное дело для крестьянских фамилий, которые долго не были закреплены официально.

Социальный контекст тоже многое объясняет. Фамилии на -ук/-юк в основном носили крестьяне и мещане, реже — казаки. Дворянство предпочитало суффиксы -ский/-цкий. Поэтому предки Добронюков, скорее всего, были простыми людьми — землепашцами или ремесленниками, которых в документах называли по отцу: «Иван, Добрынин сын». Со временем это отчество и застыло в фамилии.

Сегодня Добронюки встречаются не только в Украине, но и в России, Беларуси, а также среди эмигрантов в Северной Америке. Фамилия редкая, не входит в топ-1000, но именно это делает её ценной для тех, кто её носит: за ней стоит не статистика, а конкретная история рода, уходящая корнями в XV–XVI века.