Фамилия Духта звучит необычно для русского уха, и это первый ключ к её разгадке. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий на -ов, -ин или -ский, эта фамилия представляет собой чистую основу без патронимического суффикса. Скорее всего, перед нами украинская или белорусская фамилия, где такая модель (так называемые «фамилии-прозвища») распространена гораздо шире. В украинском языке слово «духта» — диалектное, означающее «духота», «спертый воздух», «зной». Прозвище Духта могли дать человеку, который жил в душном, непроветриваемом помещении, либо, что вероятнее, человеку с тяжелым, «душным» характером — нелюдимому, угрюмому или обидчивому.

Интересно, что в польском языке существует слово «duchta» (произносится как «духта») — так называли деревянную трубку для отвода воды или специальную канавку. Это слово пришло из немецкого «Ducht» (перегородка, банка в лодке). Если носители фамилии родом из западных регионов (Польша, Западная Беларусь, Волынь), основа может быть связана с ремеслом: предок мог быть плотником, делающим такие трубы, или же жил у водного канала. Однако для восточнославянского ареала первая версия — от «духоты» — выглядит более органичной и понятной.

Фамилия Духта встречается крайне редко, её нет в массовых списках дворянских родов или купеческих гильдий. Это однозначно крестьянская или мещанская фамилия, возникшая из уличного прозвища. Географически она тяготеет к западу: единичные носители фиксируются в архивах Волынской и Гродненской губерний XIX века. В современной России фамилия почти не встречается, что подтверждает её локальное, диалектное происхождение.

Словообразовательный разбор прост: корень «дух-» (от «дух», «дышать») и суффикс «-т-», который в украинских прозвищах часто придаёт слову оттенок оценки или свойства (ср. «товста» — толстуха, «вертля» — вертлявый человек). Таким образом, Духта — это не «потомок Духты», а сам человек, получивший ёмкое и нелестное прозвище. По сравнению с однокоренными фамилиями (Духов, Духовников, Духан) эта стоит особняком: она не указывает ни на священника, ни на профессию, а рисует портрет — тяжелого на подъем или мрачного человека.