Фамилия Дулинов — наглядный пример того, как русская фамилия может быть образована от прозвища, а не от имени или профессии. В её основе лежит древнерусское слово «дуля», которое в южных и западных говорах означало «груша», а также «кукиш» или «шиш» — фигуру из пальцев. Прозвище Дуля давали либо человеку с грушевидной фигурой или формой головы, либо тому, кто часто показывал кукиш в споре или насмешке. Второе значение, скорее всего, первично: в народной культуре жест считался не просто грубостью, а магическим оберегом, и прозвище могло закрепиться за скоморохом, шутом или человеком с острым языком.

Суффикс -ов указывает на стандартную модель русских фамилий XIX века: «чей?» — Дулинов, то есть сын или потомок Дули. Фамилия не дворянская и не купеческая — по сословной принадлежности её носители, скорее всего, были крестьянами или мещанами. В переписных книгах XVII–XVIII веков прозвище Дуля встречается нечасто, но стабильно фиксируется в центральных и южных губерниях: Тульской, Рязанской, Орловской. Интересно, что в тех же местах бытовала фамилия Дуличев, образованная от той же основы, но через другой суффикс, что подтверждает региональную привязку.

Словообразовательная модель Дулинов отличается от более распространённых фамилий на -ин (от основ на -а/-я). Здесь суффикс -ов присоединён к основе «Дул-» через интерфикс «-ин-», что встречается реже и обычно указывает на более позднюю фиксацию фамилии в документах. Есть и альтернативная версия: в некоторых говорах «дуля» означала «дубина» или «толстая палка», и прозвище могли дать рослому, грубоватому человеку. Но она менее подтверждена диалектными словарями — основное значение всё же связано с грушей или жестом.

Среди однокоренных фамилий — Дулин, Дуля, Дуляев. Дулинов стоит особняком из-за редкого суффиксального оформления. В современной России фамилия встречается рассеянно, без выраженного «гнезда» в одном регионе, что типично для фамилий, возникших из прозвищ, а не из географических названий. Если ваш предок носил прозвище Дуля, он мог быть либо человеком с характерной внешностью, либо тем, кто не лез за словом в карман — и это, пожалуй, единственное, что можно сказать о нём с уверенностью.