Фамилия Дзюбына — яркий пример того, как украинское или белорусское прозвище закрепилось в русской фамильной модели. Её основа — слово «дзюба», которое в юго-западных говорах означало человека с рябым или оспенным лицом, то есть со следами от болезни. В украинском языке «дзюба» — это и есть рябина, а «дзюбатий» — рябой. В польском и белорусском языках похожие слова (dziuba, дзюба) тоже указывали на дефект кожи. Таким образом, первый носитель прозвища Дзюба получил его по внешнему признаку, и это одна из самых прозрачных этимологий.

Фамилия образована по типичной русской модели с суффиксом -ин, который в данном случае указывает на принадлежность: Дзюбына — «дочь или жена Дзюбы». Если бы фамилия была мужской, она звучала бы как Дзюбин, но форма Дзюбына — это застывшая женская форма, которая могла закрепиться за семьёй через вдову или дочь, либо просто стать родовым именем (как, например, фамилии Гладышева или Головина, которые тоже бытуют в мужском роде как Гладышев и Головин). Встречаемость именно женского окончания -ына, а не -ина, подчёркивает твёрдую основу: Дзюб-.

Редкость фамилии связана с её локальным происхождением. Основной ареал — южные регионы России (Курская, Белгородская области) и восток Украины (Сумская, Харьковская области). В этих краях фамилии на -ин от прозвищ на -а были особенно распространены. В центральной России чаще встречается вариант Дзюбин, а Дзюбына — более маргинальная, но исторически точная форма, сохранившая диалектное произношение.

Интересно, что в некоторых говорах «дзюба» могло означать не только рябого, но и задиру, драчуна (от глагола «дзюбати» — клевать, толкать). Поэтому не исключено, что прозвище относилось к человеку с бойким, «клюющим» характером. Однако основная версия — именно внешность, так как в антропонимике прозвища по физическим недостаткам встречаются чаще, чем по поведению.

Сословно фамилия Дзюбына, скорее всего, принадлежала крестьянам или однодворцам. В списках однодворцев Курской губернии XVIII–XIX веков фамилии с основой «Дзюб-» встречаются регулярно. Это были люди, нёсшие сторожевую службу на южных границах, и их прозвища часто отражали бытовые, незнатные черты.