Происхождение
Фамилия Еденин
Фамилия Еденин — хороший пример того, как на слух прозрачная основа может скрывать не одну, а две совершенно разные истории происхождения. Внешне всё просто: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), а корень «Еден-» кажется производным от «еда». Но если копнуть глубже, выясняется, что перед нами либо «вкусная» крестьянская фамилия, либо редкий вариант церковного имени.
Самая очевидная версия — прозвищная. В русских говорах «еденя» или «едень» могли называть человека с хорошим аппетитом, любителя плотно поесть, а иногда — привереду в еде. Такое прозвище давали либо в шутку, либо по характерной черте: «Ишь, еденя какой — всё подряд метёт». От прозвища Еденя и пошла фамилия: Еденин — буквально «сын Едени», то есть потомок того самого любителя поесть. Суффикс -ин здесь стандартный для русских фамилий, образованных от слов на -а/-я.
Вторая версия — календарная, хотя и менее вероятная. В святцах есть имя Едней (редкая форма от Елисей или от греческого «Эдем»). В просторечии оно могло редуцироваться до Еденя. Тогда фамилия Еденин — это не от еды, а от крестильного имени, и предок носителя звался Еденеем. В пользу этой версии говорит то, что фамилии на -ин часто образовывались от полных и уменьшительных форм имён. Однако массовых подтверждений этому нет: в переписных книгах XVII–XVIII веков Еденины встречаются в основном в среде крестьян и однодворцев, где прозвища были куда ходовее, чем редкие церковные имена.
Географически фамилия тяготеет к центральным и южным областям России — Воронежской, Тамбовской, Рязанской. Это косвенно подтверждает «едовую» версию: в этих краях слово «еденя» бытовало в живой речи. Встречаются и однокоренные фамилии: Еденин, Еденичев, Еденов, Еденеев — все они крутятся вокруг той же основы, но с разными суффиксами, что типично для одной диалектной среды.
Таким образом, если вы Еденин, ваши предки скорее всего были крестьянами, получившими фамилию по бытовому прозвищу, данному за особенности аппетита или пищевых привычек. Версия о редком имени Едней — скорее ономастический курьёз, который возможен, но не подкреплён массой документальных примеров.