Фамилия Фатальников звучит почти по-книжному — слишком «литературно» для крестьянского прозвища, и в этом её загадка. Начнём с основы: в её центре лежит прозвище Фатальник, а то, в свою очередь, восходит к латинскому прилагательному fatalis. В переводе это «судьбоносный», «предназначенный, роковой» и «смертный». Корень здесь — существительное fata, то есть «судьба». Любопытно, что в русский язык это слово пришло не напрямую, а через западноевропейские языки, где «фатальный» означает неотвратимый, обречённый.

Кем мог быть человек, которого прозвали Фатальником? Вероятно, это тот, кто своим поведением выражал обречённость и покорность судьбе — этакий молчаливый фаталист, не спорящий с обстоятельствами. Впрочем, не исключено, что прозвище носило ироничный оттенок: так могли назвать человека, который любил рассуждать о роке и предопределении, или того, с кем постоянно случались неожиданные, почти «роковые» происшествия.

Теперь о том, как из прозвища вышла фамилия. Суффикс -ов здесь присоединён к основе мужского рода, и это классическая модель русских фамилий: от прозвища Фатальник закономерно образовалось «Фатальников», то есть «сын Фатальника». Тут уместно вспомнить, что русское словообразование порой обходится без строгой логики: от нарицательного «роза» возникла фамилия Розов, а не Розин, хотя по правилам суффикс -ов должен присоединяться к словам мужского рода. Фамилия Фатальников же следует правилу безупречно.

Стоит сказать и о редкости этой фамилии. Она не встречается в массовых перечнях крестьянских и мещанских родов, что наводит на мысль: носители могли происходить из среды, где ценилось книжное слово, — например, из духовенства или образованных горожан. Семинаристам при поступлении нередко меняли фамилии на более благозвучные и «учёные», и латинская основа здесь смотрится вполне уместно. Впрочем, это лишь версия: документальных подтверждений тому нет, и точную географию бытования фамилии проследить сложно.

Если обобщить: Фатальников — фамилия-загадка, в которой латинский корень встретился с русским суффиксом. Она говорит о предке, которого окружающие видели человеком, покорным судьбе, — или о том, кто сам любил порассуждать о её превратностях.