Фамилия Фрязинов звучит необычно, и это не случайность. Её основа — «фрязин» — древнерусское название иностранцев, прежде всего итальянцев. В XV–XVI веках на Руси так называли мастеров из Италии, приезжавших строить храмы и крепости. Знаменитый Аристотель Фиораванти, строитель Успенского собора в Кремле, в русских летописях проходил как «фрязин». Прозвище Фрязин мог получить либо человек итальянского происхождения, либо русский, который долго жил среди «фрягов» и перенял их манеры или одежду. В Новгородских и Псковских землях «фрязином» иногда называли вообще любого иноземца, особенно католика.

Суффикс -ов указывает на отчество или принадлежность: Фрязинов — сын Фрязина. То есть фамилия образовалась не от прозвища первого носителя, а от прозвища его отца. Это типичная патронимическая модель для русских фамилий XVI–XVII веков. Если бы предка звали просто Фрязин, его дети стали бы Фрязиновыми. Исходное прозвище могло закрепиться за человеком, который торговал с иностранцами, служил в Посольском приказе или просто выделялся среди односельчан своей «заморской» внешностью или поведением.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России. Встречается в старых писцовых книгах по Вологде и Архангельску, где были поселения «фрязей» — выходцев из Западной Европы. Меньше распространена на юге. В XIX веке Фрязиновы фиксируются среди мещан и крестьян, но есть и дворянские ветви, например, в Ярославской губернии. Поскольку прозвище было редким и ярким, фамилия сохранилась без искажений, в отличие от многих «говорящих» фамилий, которые со временем упрощались.

Интересно, что однокоренная фамилия Фрязин (без суффикса) тоже существует, но встречается реже. Фрязинов — более поздний вариант, возникший, когда отчества уже переходили в наследственные фамилии. В современном русском языке слово «фрязин» полностью вышло из обихода, и фамилия стала «тёмной» для носителей, хотя её этимология прозрачна для историка. Если ваши предки — Фрязиновы, с высокой вероятностью среди них был человек, которого в XVI–XVII веках считали «чужеземцем», возможно, итальянцем или поляком, осевшим на русской службе.