Фамилия Фурич напрямую связана с прозвищем Фура, которое в старой России было не редкостью. Спор о происхождении этого прозвища сводится к двум основным версиям, и обе имеют право на жизнь. Первая отталкивается от диалектных глаголов «фурать» (бросать, расшвыривать) и «фуриться» (сердиться, кричать, фыркать). Если следовать этой логике, прозвище Фура закреплялось за человеком горячим, вспыльчивым, с неуравновешенным характером — тем, кто легко выходил из себя и мог в сердцах расшвырять вещи. Такое именование давали не в обиду, а как меткую характеристику, которая прилипала к человеку прочнее имени.

Вторая версия выглядит не менее убедительной и отсылает нас к профессиональным занятиям предков. Слово «фурщик» в старину обозначало кучера при фуре или фургоне, а также возчика соли на горных промыслах. Прозвище Фура в этом случае указывало не на характер, а на род занятий. Согласитесь, назвать возчика просто «Фурой» — естественное сокращение, которое в обиходе заменяло длинное «фурщик». Такие профессиональные именования часто вытесняли настоящие имена, особенно в среде работного люда, где главным было дело, а не родословная.

Что интересно, обе версии не противоречат друг другу: в разных регионах прозвище могло возникать независимо и по разным причинам. Где-то Фурой звали сердитого соседа, а где-то — лихого возницу, который знал все тракты. Важно и то, что суффикс «-ич» в фамилии Фурич — древний патронимический, он указывает на сына или потомка Фуры. Такая модель характерна для западных и южных славянских земель, а также для тех регионов, где ощущалось польское или украинское влияние. Это позволяет предположить, что закрепилась фамилия не в центральной России, а ближе к окраинам, где форма отчества на «-ич» была привычнее.

Со временем прозвище Фура, каково бы ни было его изначальное значение, легло в основу фамилии, и потомки того самого горячего человека или опытного возчика стали писаться Фуричами. Сегодня фамилия встречается нечасто, что говорит о её локальном происхождении. Скорее всего, родоначальник жил в небольшой местности, где прозвище знали все, и оно передалось детям как само собой разумеющееся. Точно сказать, какая из версий верна для конкретной семьи, невозможно без генеалогических изысканий, но обе они рисуют образ живого человека — либо с крутым нравом, либо с тяжёлой работой за плечами.