Фамилия Гарбузовы — одна из тех, что хранит в себе живой отголосок народного языка и бытовых традиций. В её основе лежит прозвище Гарбуз, которое в южнорусских и украинских говорах означает «тыква», а иногда и «арбуз». Прозвище это давали не случайно: скорее всего, его получал человек тучный, дородный или неповоротливый — внешнее сходство с крупным плодом было самой очевидной причиной.

Но есть и другая, куда более интересная версия, связанная с обычаем. В Малороссии (исторической области, охватывавшей значительную часть современной Украины) поднести жениху гарбуза означало дать решительный отказ в сватовстве. Так что прозвище Гарбуз мог получить и незадачливый жених, которому отказали, — и это уже не про внешность, а про житейскую ситуацию, закрепившуюся в имени.

Фамилия образована по стандартной русской модели: к основе Гарбуз- добавился суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — Гарбузов, то есть сын или потомок Гарбуза). Такая модель была особенно распространена в XVII–XVIII веках, когда фамилии окончательно закреплялись за семьями.

Прозвище Гарбуз документировано в юго-западных актах середины XVII века. В 1654 году в реестре шляхты Рославского уезда упомянуты Левонтий да Микита Ермонины дети да Кузьма Левонтьева сына Гарбуз. Эта запись — одно из ранних свидетельств бытования прозвища, которое позже легло в основу фамилии. Рославль, кстати, находится на границе современных Смоленской и Брянской областей, то есть на стыке великорусских и белорусских земель, где такие южнославянские диалектизмы были в ходу.

Фамилия Гарбузовы — не единичный случай. Она входит в гнездо однокоренных фамилий: Гарбуз, Гарбузенко, Гарбузин, Гарбузовский. Разница в суффиксах указывает на разные регионы и традиции оформления фамилий: -енко — типично украинский патроним, -ский — шляхетская модель, а -ов — общерусская. Так что носители фамилии Гарбузовы могут иметь корни как в южнорусских губерниях, так и в белорусских или украинских землях.

Точное время и место возникновения фамилии Гарбузовы сейчас назвать сложно — фамилии складывались постепенно, на протяжении нескольких столетий. Но ясно одно: она не книжная и не искусственная, а выросла из живого народного слова, из прозвища, которое было понятно каждому соседу.