Фамилия Геворгов — один из ярких примеров того, как русская фамильная модель усвоила армянское личное имя. В основе лежит армянское имя Геворг, которое является местной формой имени Георгий (в переводе с греческого — «земледелец»). Суффикс -ов указывает на стандартный для русских фамилий способ образования: так называемое «патронимическое» окончание, отвечающее на вопрос «чей?». Таким образом, Геворгов буквально означает «сын (или потомок) Геворга».

Словообразовательная модель здесь проста и типична для юга России и Закавказья, где армянское население активно интегрировалось в русскую административную и сословную систему в XIX—XX веках. В отличие от исконно армянских фамилий, которые часто оканчиваются на -ян (Геворкян) или -янц, форма Геворгов — это русификация. Она возникала при записи в метрические книги, воинские списки или при получении паспортов, когда чиновник автоматически добавлял русский суффикс к армянской основе. Поэтому фамилия Геворгов — не армянская в строгом смысле, а русская фамилия армянского происхождения.

Географически фамилия наиболее распространена в регионах, где исторически сложились смешанные русско-армянские общины: в Краснодарском и Ставропольском краях, в Ростовской области (особенно в Нахичевани-на-Дону, ныне часть Ростова), а также в Армении среди русскоязычного населения. Встречается она и в центральной России, но значительно реже.

Внутри фамилии стоит обратить внимание на ударение. В русском языке оно обычно падает на последний слог: Геворго́в, что соответствует типичной модели для фамилий на -ов. Однако в армянской среде нередко можно услышать ударение на второй слог — Гево́ргов, что ближе к произношению исходного имени.

Социальный контекст появления фамилии типичен для XIX века: предки носителей фамилии были, скорее всего, крестьянами, ремесленниками или торговцами, которые при переезде в русские губернии получали фамилию по отцу. Дворянских корней у этой фамилии нет, так как армянское дворянство (мелики и князья) обычно сохраняло свои родовые окончания. Геворгов — фамилия народная, бытовая, и в этом её ценность как маркера культурного взаимовлияния.