Фамилия Грабийчук звучит как типичная западноукраинская, и это первое, что бросается в глаза. Суффикс -чук указывает на «сына» или «потомка» и широко распространен на Волыни, Подолье и в Галичине. Если бы фамилия была восточнославянской, она скорее приняла бы форму Грабийко или Грабиенко. Здесь же перед нами четкая модель «прозвище + патронимический суффикс».

Основа — Грабий. Это не имя, а прозвище, образованное от глагола «грабить». Однако не спешите с выводами о криминальном прошлом предка. В старых говорах «грабий» могло означать не только разбойника, но и сборщика податей, человека, который «загребает» чужое по долгу службы. Более того, в некоторых диалектах «грабить» значило «сгребать сено» или «работать граблями». Тогда прозвище Грабий — это «гребец», «сенокосчик», то есть человек, занятый крестьянским трудом.

Вторая, менее вероятная версия — связь с личным именем. В христианских святцах есть имя Гавриил, и в народной речи оно нередко упрощалось: Гаврила, Гаврилко, а в некоторых регионах могло звучать как Грабий. Если так, то Грабийчук — это «внук Гавриила», и фамилия оказывается не прозвищной, а крестильной по происхождению.

С точки зрения сословной принадлежности, носители фамилии Грабийчук, скорее всего, относились к крестьянству или казачеству. Патроним на -чук нехарактерен для шляхты или духовенства. Социальный контекст прост: в XIX веке на Правобережной Украине, особенно в Подольской и Волынской губерниях, такие фамилии массово закреплялись за сельскими жителями. Никакой драматической истории «разбойничьего рода» тут, скорее всего, нет — обычное бытовое прозвище, данное по занятию или внешней черте.

Однокоренные фамилии — Грабий, Грабовский, Грабовецкий — могут быть связаны с топонимами (село Грабово) или с деревом граб, но в случае Грабийчук основа явно глагольная, а не от названия растения. Это отличает её от более распространенных «грабовых» фамилий.

Таким образом, фамилия Грабийчук — типичный западный патроним от прозвища по роду деятельности (сборщик, сенокосчик) или, реже, от имени Гавриил. Искать в ней глубокий криминальный подтекст не стоит: в языке многое зависит от контекста и диалекта, а «грабить» могло быть вполне мирной работой.