Фамилия Гричишникова — один из тех случаев, когда написание расходится с произношением, скрывая за собой более прозрачную основу. Перед нами, скорее всего, фонетический вариант фамилии Гречишникова: в русских говорах, особенно в южнорусских, «е» в безударном положении могло переходить в «и», отсюда и закрепившаяся на письме форма Гричишников. Если отбросить суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?»), в основе остаётся прозвище Гречишник.

Такое прозвание на Руси давали человеку по его занятию. Гречишник — тот, кто сеял гречиху, собирал её и продавал. Греча была одной из главных круп: из неё варили кашу, пекли пироги, а про неё саму сложили немало поговорок — «Гречневая каша матушка наша, а хлебец ржаной отец наш родной» или «Горе наше, гречневая каша: есть не хочется, а покинуть жаль». Так что прозвище Гречишник относилось к «профессиональным» именованиям — прямым указанием на то, чем кормилась семья.

Есть и вторая, менее вероятная версия. По ней, Гречишником могли назвать ребёнка, родившегося в день, когда начинали сеять гречу — примерно 13 июня. Такие «календарные» имена в дохристианской традиции встречались, но для этой фамилии версия с ремеслом выглядит убедительнее: слишком конкретно прозвище указывает на дело, а не на дату.

В любом случае, фамилия Гричишникова хранит память о предке, чья жизнь была связана с полем и зерном. Со временем прозвище Гречишник перешло в фамилию, а буква «и» в первом слоге закрепилась на письме — так за потомками и осталась форма Гричишниковы.