Фамилия Гусельцева — женская форма, мужская — Гусельцев. В основе лежит слово «гусельцы»: так в старину называли либо уменьшительно сами гусли (народный струнный инструмент), либо того, кто на них играл, — гусляра. Суффикс -ев- указывает на принадлежность: Гусельцев буквально означает «сын гусляра» или «потомок того, кто делал гусли». Модель образования редкая: обычно фамилии от названий музыкальных инструментов образуются через суффикс -арь (Гусляров, Балалайкин), а здесь использована форма множественного числа «гусельцы» с последующим притяжательным суффиксом.

Спорных версий здесь почти нет. Корень прозрачен, и альтернатива вроде связи с птицей «гусь» отпадает: тогда фамилия звучала бы как Гусев или Гусятников. «Гусельцы» — это именно гусли, и в диалектах встречается форма «гусельцы» для обозначения струнного инструмента. Интересно, что фамилия Гусельцев почти не встречается в центральных губерниях, а локализована в основном на севере и северо-востоке России — в Архангельской, Вологодской, Вятской областях. Это совпадает с ареалом бытования гуслей как народного инструмента: на Русском Севере гусляры были в каждом селе, их ремесло передавалось по наследству.

Социальный контекст прост: предки Гусельцевых — не дворяне и не купцы, а свободные крестьяне или посадские люди, которые либо играли на гуслях на праздниках и свадьбах, либо изготавливали инструменты. В переписных книгах XVII–XVIII веков такие прозвища давались по ремеслу, и лишь позже, при закреплении фамилий, они оформились в наследственные. Суффикс -цев (а не -ов) указывает, что прозвище было образовано от существительного во множественном числе, что типично для северных и сибирских говоров.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями: Гусельников — более поздняя и книжная форма, Гусляров — от глагола «гуслить» (играть на гуслях), а Гусельцев — самая архаичная, сохранившая диалектное слово. Встречается она редко, и носители, скорее всего, имеют корни из северных регионов России. Прямых сведений о знаменитых представителях фамилии нет, но это и не делает её менее ценной: за ней стоит история цехового ремесла, почти исчезнувшего к XX веку.