Фамилия Гуслянников — яркий пример того, как русская фамилия может хранить память о профессии, давно ушедшей в прошлое. Её основа — слово «гуслянник». Так в старину называли мастера, который изготавливал гусли, или, реже, музыканта, игравшего на гуслях. Корень здесь тот же, что и у самого инструмента — «гусль», древнего славянского слова, означавшего струну. Таким образом, первый носитель фамилии был либо ремесленником-гуслярных дел мастером, либо, что чуть менее вероятно, народным сказителем-гусляром.

Словообразовательная модель типична для русского севера и центральных областей. Суффикс -ник указывает на лицо по роду занятий (сравните: охотник, плотник, печник), а последующий суффикс -ов превращает прозвище Гуслянник в фамилию, отвечая на вопрос «чей сын?» — сын Гуслянника. Такая модель (основа на -ник + -ов) встречается реже, чем просто -ов, и делает фамилию более конкретной, профессионально окрашенной. Например, фамилия Гусляров звучала бы как «сын гусляра», а Гуслянников — «сын того, кто делал гусли».

Интересно, что в некоторых говорах «гуслянником» могли называть не только мастера, но и человека, который любил веселье, песни и пляски под гусли. Однако в ономастике (науке о собственных именах) первичным и самым надёжным толкованием считается именно ремесленное прозвище. Подтверждение этому можно найти в исторических документах: в новгородских писцовых книгах XV–XVI веков встречаются люди с прозвищем Гусляник, что говорит о древности и реальности такого именования.

Фамилия Гуслянников — редкая. Она практически не встречается в южнорусских областях, где преобладали фамилии на -енко, и тяготеет к регионам, где исторически был развит гуслярный промысел: Новгородская, Псковская, Тверская земли, а также Русский Север. В советское время, когда гусли как народный инструмент переживали второе рождение в оркестрах, фамилия могла получить ироничное переосмысление, но её корни уходят вглубь веков, к тем временам, когда без гуслей не обходилось ни одно княжеское застолье.