Фамилия Гуторин (а также её вариант Гуторины) образована по простой и понятной модели: от прозвища плюс суффикс принадлежности -ин. В основе лежит прозвище Гуторя, которое напрямую связано с диалектным глаголом «гуторить» — говорить, беседовать, болтать. Этот глагол широко распространён в южнорусских и украинских говорах, что сразу даёт географическую привязку: скорее всего, предки Гуториных родом из областей, где слово «гуторить» было в ходу, — Курской, Орловской, Воронежской, Рязанской губерний или слобожанских земель.

Прозвище Гуторя, судя по всему, дали человеку общительному, разговорчивому, словоохотливому. В крестьянской среде, где ценилась работа, а не пустые разговоры, такое прозвище могло быть и нейтральным, и слегка ироничным. Важно, что оно не указывает на ремесло или внешность, а описывает характер — один из самых частых источников русских фамилий.

Суффикс -ин в фамилии указывает на принадлежность: «чей?» — Гуторин, то есть сын или потомок Гутори. Такая модель типична для фамилий, образованных от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а или -я (Гуторя — Гуторин, как Фома — Фомин, Кузьма — Кузьмин). Это одна из древнейших словообразовательных схем в русской антропонимии.

Встречается и форма Гуторины — это уже множественное число, обозначающее весь род, всех членов семьи. В старых документах и переписях часто писали именно так: «двор Гуториных», «семья Гуториных». Такая форма не меняет значения фамилии, но подчёркивает родовую принадлежность.

Интересно, что у фамилии есть однокоренные «родственники»: Гуторов, Гуторьев, Гутор. Все они восходят к тому же корню «гутор», но с разными суффиксами. Гуторин — один из самых распространённых вариантов, что говорит о его раннем закреплении в качестве фамильного именования.

Точное время возникновения фамилии Гуторин установить сложно. Как и большинство крестьянских фамилий, она оформилась не раньше XVII–XVIII веков, когда прозвища начали передаваться по наследству и фиксироваться в документах. Но сам корень «гуторить» — древний, общеславянский, известный ещё в древнерусском языке. Так что история этой фамилии уходит корнями в глубь веков, хотя письменные свидетельства о конкретных носителях, скорее всего, не старше трёхсот лет.