Фамилия Калечук звучит на украинский или белорусский лад — суффикс -ук (-чук) прямо указывает на западно- или южнорусские земли, где такие окончания были типичны для крестьянских и казачьих фамилий. В основе лежит прозвище Калека. Казалось бы, всё просто: человек с физическим недостатком. Но в старину слово «калека» имело более широкий смысл — так могли назвать не только хромого или безрукого, но и того, кто пережил тяжёлую болезнь, получил увечье в бою или просто был слаб здоровьем. В условиях постоянных войн и лихорадок это было распространённое бытовое имя, не обязательно оскорбительное.

Суффикс -чук в украинской модели фамилий традиционно обозначал «сына» или «ученика»: Калечук — сын Калеки. В польских и белорусских говорах похожий суффикс -uk мог выполнять ту же роль, но иногда добавлял уменьшительно-ласкательный оттенок. Таким образом, первый носитель фамилии, скорее всего, был потомком человека по прозвищу Калека. По сословной принадлежности это почти наверняка крестьяне или казаки — дворянские фамилии редко образовывались от таких прозвищ и с таким простонародным суффиксом.

Интересная деталь: в украинском языке есть слово «калічук» — так в некоторых регионах называли сына калеки, но также и человека, который прислуживал при церкви или монастыре, где жили увечные. Встречается и вариант написания через «і» — Калічук, что подтверждает украинское происхождение. В русских же переписях фамилия могла писаться через «е» под влиянием акающих говоров. Географически фамилия чаще всего встречается в западных областях Украины (Волынь, Подолье) и на юго-западе Беларуси, единичные носители есть в Польше. В России Калечуки — это, как правило, потомки переселенцев с Украины времён Столыпинской реформы или более поздних миграций.

Искать в этой фамилии какой-то особый социальный статус или редкое ремесло не стоит. Это типичная «прозвищная» фамилия, каких тысячи: она просто фиксирует внешнюю или внутреннюю особенность предка. Если ваш предок был Калечук, он, скорее всего, был простым крестьянином или ремесленником, а его отец или дед носил прозвище, которое говорило о перенесённой травме или болезни. Никакой тайны, только живая история повседневности.