Фамилия Капшунов — один из тех случаев, когда за основу взято не имя, а прозвище, связанное с вещью или предметом обихода. В её основе лежит слово «капшун» — так в южных и западных русских говорах, а также в украинском и белорусском языках называли кошель, сумку, кисет или мешочек для денег и табака. Человек, получивший такое прозвище, мог быть либо тем, кто носил с собой заметный кошель, либо, что вероятнее, кожевником или ремесленником, шившим эти самые сумки. Модель образования проста: к основе «капшун» добавили патронимический суффикс -ов, и фамилия стала означать «сын Капшуна» или «из рода Капшуна».

Слово «капшун» — не исконно славянское, а заимствование. Лингвисты выводят его из тюркских языков, где «капчын» или «капшын» означало мешок, чехол, кошель. Эта деталь сразу отсекает версию о происхождении от глагола «капшунить» (воровать, тайком брать) — такой глагол вторичен, он сам образован от названия кошеля, а не наоборот. Поэтому популярное, но ложное толкование «вор, мошенник» — не более чем народная этимология; на деле прозвище было нейтральным или профессиональным.

В дореволюционных источниках фамилия встречается преимущественно на юге России — в Курской, Воронежской, Херсонской губерниях, а также среди казачества. География указывает на то, что носители фамилии были скорее мещанами или крестьянами, чем дворянами: в списках столбового дворянства Капшуновы не значатся. Встречаются также варианты написания — Капшуновъ (с твёрдым знаком на конце) и Капшунов, но они не меняют смысла.

Интересно, что у фамилии есть редкий «двойник» — Капшук, образованный с другим суффиксом (-ук), типичным для западных регионов. Если Капшуновы — это преимущественно центральная и южная Россия, то Капшуки чаще встречаются на Украине и в Белоруссии. Это лишний раз подтверждает, что прозвище было общим для восточнославянского ареала, а вот способ оформления фамилии зависел от местной традиции.

Таким образом, предки современных Капшуновых — скорее всего, не знатные люди, а мастера-кожевники, торговцы или просто обладатели приметного кошеля, чьё прозвище закрепилось за родом. Фамилия не редкая, но и не массовая: по данным современных исследований, в России её носят около трёх тысяч человек, и большинство по-прежнему живёт в чернозёмной полосе.