Фамилия Казибековы — один из ярких примеров того, как тюркская антропонимия вплелась в русский именослов. В её основе лежит составное мужское имя Казибек, которое скрестило два разных корня. Первая часть — Кази — восходит к арабскому «кади» (судья, вершащий правосудие по шариату). В тюркской среде это слово приобрело и дополнительный оттенок: «воитель за веру», «гази» — участник газавата. Вторая часть — Бек — классический тюркский титул, означающий «господин», «князь», «владыка». Получается, что имя Казибек можно истолковать как «господин-судья» или «князь-воитель» — статусное имя, которое давали мальчикам в знатных или уважаемых семьях.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к основе Казибек прибавили русский патронимический суффикс -ов, который указывает на принадлежность («чей?» — Казибеков). Такой способ — тюркское имя плюс славянский суффикс — был типичен для XVI–XIX веков, когда народы Поволжья, Северного Кавказа и Средней Азии входили в состав Российской империи, и их имена адаптировались под русскую фамильную систему. Фамилия Казибековы могла закрепиться у татар, кумыков, азербайджанцев или у горских евреев — везде, где бытовало имя Казибек.

Интересно, что в дореволюционных метрических книгах и ревизских сказках фамилия встречается в двух написаниях: Казибеков и Казбеков. Второй вариант иногда путают с названием горы Казбек, но это случайное созвучие: гора получила имя от грузинского царевича Казбека, а фамилия — от тюркского имени. Однако со временем часть носителей могла перейти на форму Казбеков, и сейчас обе фамилии сосуществуют, хотя исходная — именно Казибеков.

Точное время возникновения фамилии назвать сложно: массово фамилии у тюркских народов оформились позже, чем у русских, — в основном во второй половине XIX века после отмены крепостного права и введения всеобщей воинской повинности. Тем не менее отдельные роды Казибековых могли вести свою родословную от служилых татар или горских узденей (дворян), которые получали фамилии ещё в XVII веке. Без серьёзного генеалогического исследования — с привлечением писцовых книг, посемейных списков и метрик — определить, к какой именно ветви относится конкретный носитель, почти невозможно.