Фамилия Харчун с первого взгляда наводит на мысль о еде: харчи, харчеваться, сытная жизнь. Но если копнуть глубже, окажется, что у этого прозвища, а значит, и у фамилии, есть как минимум две совершенно разные истории происхождения, и одна из них не имеет к кухне никакого отношения.

Первая версия отсылает к диалектному глаголу «харчать». В вологодских и сибирских говорах он означает «хрипеть». Следовательно, Харчуном могли прозвать человека с хриплым, надтреснутым голосом. Такое прозвище было бы точным и цепким: оно моментально выделяло человека по характерному признаку, слышимому каждому при разговоре. Эта версия видится даже более правдоподобной, чем «пищевая», потому что прозвища по физическим особенностям давались на Руси повсеместно и были очень распространены.

Вторая версия строится на той самой основе, «харчи». Но и здесь не всё однозначно. Харчуном могли называть не просто любителя сытно покушать, а человека, который заведовал кладовой или чуланом, где хранились съестные припасы. Это мог быть эконом, ключник или староста, отвечающий за продовольствие. Однако у слова «харчи» было и переносное, нелестное значение — так могли сказать о транжире, праздном человеке, который бросает деньги на ветер, «проедает» состояние. В этом случае прозвище Харчун приобретало осуждающий оттенок и закреплялось за непутевым хозяином.

Сама форма фамилии — с суффиксом -ун — характерна для прозвищ, образованных от глаголов. Этот суффикс придаёт слову значение деятеля, того, кто совершает действие, часто с оттенком чрезмерности: крикун, молчун, бегун. Харчун — тот, кто харчит (хрипит) или тот, кто живёт на харчах, проедает их. Такая модель словообразования типична для русских фамилий, возникших из уличных прозвищ, и указывает на то, что фамилия эта довольно древняя, сложившаяся в народной среде, а не в дворянских канцеляриях.