Фамилия Хлюпин звучит скорее как прозвище, чем как наследственное имя, и это ощущение не обманывает: в её основе лежит личное прозвище Хлюпа, а сама фамилия закрепилась за потомками этого человека. Разбираем её по частям, и здесь важна не только морфология, но и характер человека, который первым получил такое именование.

Корень у фамилии прозрачный — глагол «хлюпать». В русских говорах у него два основных значения: шлёпать по воде и грязи, издавая соответствующие звуки, и плакать, всхлипывать. Отсюда и первая версия: Хлюпой называли либо неряшливого, неаккуратного человека, который вечно ходит по грязи, либо плаксивого, робкого и чувствительного. Оба значения отражают внешние поведенческие черты, которые легко подмечали соседи.

Есть и вторая, более редкая версия, связанная с диалектным словом «хлюпень» — так в некоторых областях называли одежду в лохмотьях, ветошь. Тогда Хлюпа — это бедняк, человек, который носит хлюпень, то есть ходит в обносках. Эта версия правдоподобна, но уступает первой: прозвища по характеру и походке встречались чаще, чем прозвища по качеству одежды, хотя полностью исключать её нельзя.

Сама модель фамилии — типичная для северных и центральных русских земель: суффикс -ин указывает на принадлежность, то есть Хлюпин буквально означает «сын Хлюпы», «человек из рода Хлюпы». Такие фамилии массово формировались в XV–XVI веках, и у нас есть документальное подтверждение, что фамилия уже существовала в эту эпоху: в материалах С. Б. Веселовского записан Хлюпин Безнос Муратов, подьячий, 1570 год. Это ценная зацепка: она показывает, что уже в XVI веке Хлюпины были не крестьянами-новичками, а людьми приказного сословия, грамотными и служилыми.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и осталась довольно редкой. Возможно, причина в самом прозвище: именование с оттенком неодобрения или насмешки могли менять при переездах, а в документах закреплялся тот вариант, который давали при первой переписи. О точном месте возникновения фамилии говорить сложно — процесс формирования шёл постепенно, и одна и та же фамилия могла независимо появиться в разных уездах.

Если сравнивать Хлюпина с однокоренными фамилиями, то бросается в глаза отличие от Хлюстова или Хлюпова: суффикс -ин здесь не отчественный, а именно притяжательный, что типично для прозвищ, оканчивающихся на -а. Это лишний раз подтверждает: перед нами не имя по отцу, а имя по личному качеству предка.

В итоге фамилия Хлюпин — это памятник не столько письменности, сколько живому народному слову. Она сохранила для нас глагол, который в литературном языке почти утратил свой бытовой оттенок, и напоминает, что в XV–XVI веках прозвище могло закрепиться за целым родом, даже если сам предок был подьячим, а не крестьянином.