Фамилия Хороводнова звучит как музыкальная фраза, и за этим созвучием стоит живая история прозвища, а не книжная абстракция. В основе фамилии лежит мужское прозвище Хороводный, которое, в свою очередь, образовано от нарицательного «хоровод». Владимир Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» даёт ёмкое определение: «круг, танок, улица, собранье сельских девок и молодежи обоего пола на вольном воздухе для пляски с песнями». То есть прозвище изначально указывало не на род занятий, а на склад характера и манеру поведения.

Скорее всего, Хороводным в деревне называли человека общительного и неунывающего — того, кто заводил песни, задавал ритм гуляньям и втягивал в круг молодёжь. Такое имя-прозвище закреплялось за человеком как самое меткое и употребительное, вытесняя крестильное имя в бытовом общении. Но есть и вторая, менее праздничная версия. Глагол «хороводить» в народной речи имел значение «возиться с чем-либо долго, нерешительно, тянуть дело». Если прозвище восходит к этому смыслу, то оно рисовало портрет человека медлительного, основательного, но нерасторопного, который «хороводил» с любым делом. Обе трактовки правдоподобны, и выбрать одну без знания конкретной семейной истории невозможно — фамилия как раз и сохранила этот выбор предков, закрепив за родом одно из двух значений.

Обратите внимание на форму фамилии. Женский вариант Хороводнова указывает на то, что в основе лежит мужская форма Хороводнов, а она образована с помощью притяжательного суффикса -ов от прозвища Хороводный. Такая модель типична для русских фамилий, сложившихся в XV–XVII веках в среде служилых и крестьянских родов: прозвище отца переходило к детям как указание на принадлежность — «чей ты?» — «Хороводнов», то есть сын Хороводного. Со временем эта форма застыла и стала наследственной.

Фамилия редкая, и это само по себе ценно для потомков. В отличие от распространённых фамилий, образованных от канонических имён, Хороводнова сохранила прямую связь с народной культурой и живой речью. Она не прошла через церковную книжность, а вышла из устной традиции, из тех самых хороводов, о которых писал Даль. Поэтому носитель фамилии может видеть в ней не просто родовое именование, а слепок с образа предка — весёлого заводилы или же неторопливого домоседа, которого в округе знали по его главной черте.

Точных сведений о географии фамилии и известных исторических носителях в открытых источниках нет — это типично для редких прозвищных фамилий, которые не попали в дворянские родословные и не фиксировались в массовых метрических сводах. Но отсутствие громких имён не умаляет ценности фамилии: она сама по себе — документ, по которому можно читать историю семьи лучше любого архива.