Фамилия Христензен — один из тех случаев, когда русское ухо безошибочно слышит чужеродное звучание. И это верное чутьё: перед нами не русская, а скандинавская, точнее, датская или норвежская фамилия. Она представляет собой отчество (патроним), образованное от имени Christen — датской и норвежской формы имени Кристиан (Christian). Суффикс -sen (в русской передаче обычно -зен) означает «сын». Таким образом, Христензен буквально переводится как «сын Кристена» (или «сын Кристиана»).

В Скандинавии фамилии на -sen — одни из самых распространённых. В России и на постсоветском пространстве они появились в основном двумя путями. Первый и самый очевидный — иммиграция: потомки датских, норвежских или шведских специалистов, купцов или моряков, осевших в Российской империи, особенно в портовых городах (Петербург, Одесса, Архангельск). Второй путь — обрусевшие немцы или прибалтийские народы, среди которых скандинавские фамилии тоже не редкость.

Важно различать Христензен и очень похожую фамилию Кристенсен. Хотя оба варианта восходят к одному корню, разница в написании не случайна. Первая гласная «и» вместо «е» — это либо особенность датской орфографии (где Christen пишется через «h» и «i»), либо результат адаптации фамилии в русской среде, где звук [и] оказался привычнее. Вторая гласная «е» в корне вместо «е» в Кристенсен — это уже следствие передачи датского произношения: в датском языке имя Christen звучит ближе к «Кристн» или «Кристан», и русские переписчики могли зафиксировать его на слух как «Христен».

Что касается сословной принадлежности, то единого правила нет. Среди носителей фамилии Христензен в Российской империи встречались и обрусевшие дворяне (часто из остзейских губерний), и купцы, и ремесленники. Но в отличие от крестьянских русских фамилий, которые часто закреплялись за целой деревней, скандинавские фамилии долго оставались «индивидуальными»: в одном поколении человек мог быть Христензеном, а его сын, если бы носил другое имя, стал бы уже, скажем, Йенсеном. Фиксация фамилии Христензен как наследственной — признак того, что её носители к концу XIX века уже прочно вошли в российское сословное общество и перестали следовать скандинавской модели имяобразования.