Фамилия Хромая — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию почти без изменений, сохранив свою первоначальную форму. В большинстве случаев такие основы обрастали суффиксами -ов или -ин, давая привычные Хромовы и Хромины. Здесь же мы видим субстантивированное прилагательное, которое само стало фамилией, что указывает на давнее и прочное закрепление прозвища за конкретным родом.

Основа фамилии — прозвище Хромой. В словаре Владимира Даля оно трактуется как «имеющий увечную, больную или более короткую ногу». Проще говоря, прозвище прямо указывало на особенность походки предка, на его физический недостаток. Такие имена-обереги или имена-приметы были широко распространены на Руси: называя человека Хромым, Косым или Шустрым, окружающие не столько обижали его, сколько давали ему отличительный признак, по которому его можно было выделить среди других. Упоминания этого прозвища встречаются в документах начиная с XV века, что говорит о его древности.

Существует и вторая, менее очевидная версия происхождения. В воронежских говорах глагол «хромать» имел переносное значение — «жить бедно, с нуждой перебиваться». В этом случае прозвище Хромой мог получить не человек с больной ногой, а бедняк, чья жизнь «хромала» в прямом смысле слова. Эта версия правдоподобна, но всё же уступает первой по распространённости: в большинстве регионов России прозвище связывали именно с физическим изъяном.

Фамилия Хромая встречается в исторических документах. Например, в Книге памяти Орловской области упомянут электросварщик депо Хромой Григорий Иосифович, родившийся в 1913 году в Кишинёве. Эта запись интересна дважды: она показывает, что фамилия бытовала не только в центральной России, но и на территории Молдавии, а также фиксирует мужскую форму фамилии — Хромой. Женская форма Хромая, которую мы разбираем, характерна для южнорусской традиции, где прилагательные в качестве фамилий нередко склонялись по родам.

Таким образом, фамилия Хромая — это живое свидетельство того, как простое прозвище, данное предку пять-шесть веков назад, пережило столетия и донесло до нас память о его внешности или образе жизни.