Фамилия Кифарец — редкая и звучная, сразу привлекающая внимание. Её основа — слово «кифара» (греч. κιθάρα — струнный щипковый инструмент, предок гитары и лиры). Однако прямой путь «музыкант, игравший на кифаре» — лишь одна из версий, и не самая очевидная. Фамилия образована с помощью суффикса -ец, который в русской ономастике чаще указывает на принадлежность к местности или этническую группу (ср. «грек — грек», «донец»), чем на профессию. Поэтому логичнее предположить, что Кифарец — это прозвище человека, имевшего отношение к кифаре не как исполнитель, а как мастер, делавший такие инструменты, или, что ещё вероятнее, как владелец характерной внешности или поведения, напоминавшего этот инструмент (например, худой, высокий, «струнный»).

Второй, более правдоподобный путь — фамилия могла возникнуть в среде греческих переселенцев или в регионах с сильным греческим влиянием (Причерноморье, юг Украины, Крым). Там прозвище Кифар (или Кифари) могло закрепиться за человеком, который пел, играл или просто носил прозвище, связанное с музыкой. Суффикс -ец в таком случае указывает на выходца: «Кифарец» — потомок Кифара или житель места, где такие прозвища были в ходу. Эта версия объясняет и редкость фамилии: она не попала в массовые списки крестьянских фамилий центральной России, а осталась локальной южной.

Словообразовательная модель проста: корень кифар- + суффикс -ец. Ударение, скорее всего, падает на второй слог: Кифа́рец. Важно не путать с похожей, но другой по смыслу фамилией Кифоренко (с украинским суффиксом -енко, указывающим на сына). Кифарец — более старая, «застывшая» форма.

В дореволюционных источниках фамилия практически не встречается; в советских метрических книгах изредка фиксируется на юге Украины и в Краснодарском крае. Известных носителей с широкой известностью нет. Для человека с такой фамилией это означает, что его предки, вероятно, жили компактно, возможно, в среде греческих колонистов или в казачьих станицах, где сохранялись прозвища, нехарактерные для центральных губерний. Это редкий случай, когда фамилия не «закрепилась» за сословием, а осталась живым свидетельством музыкальной или ремесленной традиции южных окраин Российской империи.