Фамилия Кильдау — один из тех редких случаев, когда носитель почти наверняка может определить свои немецкие или прибалтийско-немецкие корни, даже не заглядывая в документы. Она не вписывается в славянскую модель образования на -ов, -ин или -ский, а её основа звучит как готовая немецкая фамилия.

Разбираем слово: в основе лежит немецкое «Kilde» или диалектное «Kild» (источник, ключ, родник) и суффиксальный элемент «-au», который в немецкой топонимике и фамилистике означает «водный луг», «пойма» или «остров на реке». Таким образом, «Kildau» (именно так пишется исходная форма, а «Кильдау» — русская транслитерация) — это, скорее всего, топонимическая фамилия. Её дали человеку, который жил у родника на заливном лугу или происходил из места с таким названием. В Восточной Пруссии (ныне Калининградская область) действительно существовали хутора и усадьбы с названием Kildau, например, в районе современного Гурьевска.

В Российской империи фамилия Кильдау встречалась почти исключительно среди остзейских немцев (из Эстляндии, Лифляндии и Курляндии) и немецких колонистов Поволжья. В метрических книгах лютеранских приходов Петербурга и Москвы конца XIX века проскальзывают инженеры, аптекари и учителя с этой фамилией. Это указывает на то, что предки носителя были, как правило, горожанами или людьми образованных профессий, а не крестьянами, которые чаще носили более простые немецкие фамилии вроде Мюллер или Шмидт.

Спорных версий здесь почти нет. Предположение, что фамилия могла возникнуть от литовского слова «kildus» (ссорный, задиристый), маловероятно: суффикс «-ау» для литовских прозвищ нехарактерен, а для немецких — типичен. Поэтому основная версия — географическая привязка к конкретному ландшафту или поселению. Фамилия Кильдау — это «говорящий» паспорт, который ведёт на берега Балтики, к немецким колонистам, осваивавшим сырые пойменные земли.