Фамилия Кладиев — одна из тех, что построена по простой и прозрачной модели: в её основе лежит прозвище Кладий, а суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?» — «Кладиев сын»). Такая модель была особенно распространена в XV–XVI веках, когда фамилии начали закрепляться и передаваться по наследству, сначала в среде богатых и служилых людей, а затем и у остальных сословий.

Прозвище Кладий, от которого всё пошло, допускает два основных толкования. Первое связывает его с глаголом «класть» и профессией: Кладием могли называть мастера по рытью кладезей, то есть колодцев. Слово «кладязь» (или «кладезь») в древнерусском языке означало именно колодец, и человек, который умел его устроить, был на селе фигурой заметной и востребованной. Второе значение отсылает к слову «клад» — зарытому сокровищу, деньгам, спрятанным в землю. В этом случае прозвище могло характеризовать человека скрытного, надёжного, который умеет хранить тайну, либо, наоборот, скупого и жадного до накопительства.

Обе версии имеют равное право на существование, и без дополнительных исторических записей о первых носителях фамилии выбрать одну из них сложно. Ономастические словари (например, работы Б. Унбегауна) подтверждают, что прозвища от корня «клад» встречаются в русской антропонимии нередко, но именно форма Кладий — более редкая, чем, скажем, Кладов или Кладкин. Это делает фамилию интересным памятником живой славянской речи, где профессиональное и бытовое прозвища могли звучать одинаково, а значение прояснялось только в контексте конкретной семьи.