Фамилия Клец — одна из тех, где за коротким звучанием скрывается сразу несколько версий происхождения, и ни одна из них не кажется надуманной. Разные корни могли дать одну и ту же фамилию в разных семьях, и это нормально для русской ономастики.

Самая надёжная версия связана с диалектным словом «клец». В калужских говорах так называли зуб бороны или граблей. Человек по прозвищу Клец мог быть либо тем, кто изготавливал и ремонтировал сельскохозяйственный инвентарь, либо просто земледельцем, пахарем. Суффикса в фамилии нет — перед нами чистое прозвище, перешедшее в фамилию без изменений, что указывает на относительно позднюю фиксацию (XVII–XVIII века) или на то, что прозвище закрепилось в среде, где фамилии на -ов/-ин не были обязательными.

Вторая версия — топонимическая. Город Клецк в Белоруссии известен с XI века под названием Клеческ. Если предок долгое время жил в этом городе или был оттуда родом, его могли прозвать Клец. Сам топоним, скорее всего, имеет польские корни: слово klecić означает «сколачивать, мастерить». Это неожиданным образом перекликается с первой версией — и там, и там идея изготовления, ремесла. Но в случае с городом прозвище указывало бы не на занятие, а на место жительства.

Третья версия — от слова «клецка». В прямом смысле это колобок из пресного теста, комок. Прозвище могли дать любителю мучных изделий. Но есть и переносное значение: в детской игре «клецка» — тот, кто испачкал палец и должен догонять остальных. Здесь Клецом могли назвать весельчака или заводилу игр. Эта версия менее вероятна, чем первые две, потому что игровая терминология редко становится основой устойчивых прозвищ взрослых людей.

Отдельно стоит упомянуть вариант фамилии с буквой «ё» — Клёц. Он напрямую восходит к тому же слову «клец» (бороний зуб). В некоторых говорах ударение и произношение могли сместиться, и фамилия писалась уже через «ё». Смысл тот же: земледелец или ремесленник. Иногда так могли прозвать и человека с суровым, «зубастым» характером — метафора, понятная без пояснений.

Фамилия Клец — редкий пример, когда прозвище не обросло типовыми суффиксами. Она сохранила исходный вид, что делает её особенно ценной для этимолога: здесь мы видим почти прямое свидетельство того, как слово из говора или местного названия превращалось в фамилию без посредников.