Фамилия Колодинов — один из тех случаев, когда прозрачная на первый взгляд основа таит в себе неожиданный поворот. Большинство сразу подумает о колодце, но на деле всё сложнее и интереснее.

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»). Колодин — это сын или потомок человека по прозвищу Колода. А вот что такое «Колода» в роли прозвища — главный вопрос.

Самая распространённая версия отсылает к «колоде» как к грубому, тяжёлому бревну. В переносном смысле так могли назвать человека неповоротливого, медлительного, тугодума — «сидит колодой». В словаре Даля зафиксировано и значение «толстяк, неповоротливый человек». Такие прозвища по внешним или поведенческим чертам давали часто, и фамилия Колодин (а от неё — Колодинов) встречается в разных губерниях.

Однако есть и вторая, менее очевидная версия. В некоторых говорах «колода» означала не только бревно, но и долг, недоимку или даже кабалу. Человек, попавший в долговую яму, мог получить прозвище Колода. Эта версия не так популярна, но лингвистически вполне состоятельна: социальные прозвища по положению — обычное дело для русской антропонимии.

Что касается географии, фамилия Колодинов не относится к числу сверхраспространённых, но устойчиво фиксируется в центральных и южных регионах России, особенно в Тамбовской, Воронежской и Рязанской областях. Это типичная зона бытования фамилий на -ин, образованных от прозвищ.

Интересная деталь: в дореволюционных источниках фамилия могла писаться через одно «н» — Колодин. Двойное «н» в суффиксе — признак более позднего, «официального» закрепления формы. То есть предки носителей фамилии Колодинов, скорее всего, были просто Колодиными, а «нов» появилось при унификации документов в XIX — начале XX века, когда к основе добавили дополнительный суффикс для благозвучия или по аналогии с другими фамилиями.

Таким образом, ваш предок мог быть либо тяжеловатым, медлительным мужиком, за что и получил прозвище, либо, что реже, человеком, попавшим в долговую зависимость. В любом случае, прозвище было не из лестных, но в крестьянской среде такие «обидные» именования давали без злого умысла — скорее как примету, по которой человека знали в округе.