Фамилия Конобевцевы — яркий пример того, как одно прозвище может породить несколько версий своего происхождения. В основе лежит диалектное слово «конобь» — так в некоторых русских говорах называли деревянный жбан или другую долблёную посуду. Прозвище Конобь могли дать бондарю или торговцу утварью, но есть и другая, бытовая версия: полного, грузного человека в народе тоже могли сравнить с пузатым сосудом.

Словообразовательная модель фамилии нестандартна. Суффикс -евцев указывает на принадлежность к роду через форму «чей сын?»: сначала от прозвища Конобь образовалось отчество Конобев (чей? — Конобев сын), а затем к нему добавился типичный для северных и центральных областей России патронимический суффикс -цев. Такая двойная суффиксация встречается реже, чем простые -ов или -ев, и говорит о том, что фамилия закрепилась в среде, где ценилась точная родовая привязка.

Не обошлось и без альтернативной гипотезы, которую приводят некоторые исследователи бытовых прозвищ. Слово «конобой» в рязанских и тамбовских говорах означало крикуна, буяна, задиру. Если исходным было именно это прозвище, то фамилия могла звучать как Конобойцев, но со временем «й» выпал, и написание упростилось до Конобевцев. Эта версия менее убедительна, так как в документах XVII–XVIII веков чаще встречаются записи именно с основой «Конобев», а не «Конобой».

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и поволжским областям — там, где слово «конобь» было в ходу. В переписных книгах и ревизских сказках носители фамилии встречаются в основном среди крестьян и однодворцев Курской, Тамбовской и Саратовской губерний. Сословная принадлежность была преимущественно податной: предки Конобевцевых не принадлежали к дворянству, а несли тягло как государственные или помещичьи крестьяне.

Фамилия Конобевцев — редкий пример, когда народная этимология (от «конь» и «бить») ошибочна, а истинный корень лежит в забытом сегодня слове из обихода деревенской утвари.