Фамилия Кормягин — одна из тех, где ясное с первого взгляда слово скрывает за собой неожиданный поворот. На слух она кажется простой: корень «корм» и суффикс «яг». Но именно суффикс здесь — ключ к разгадке. Модель «-яг(а)» в русских прозвищах и фамилиях редка. Она характерна скорее для северных и сибирских говоров (сравните: Вертягин, Бродягин) и часто придаёт слову оттенок пренебрежения или насмешки. То есть Кормяга — это не просто «тот, кто кормит», а скорее «обжора», «ненасытный едок» или, напротив, «попрошайка, которого надо кормить».

Однако есть и другая, более прозаическая версия. В диалектах русского Севера словом «кормяга» называли большую кадушку или корыто для корма скота. Человек, делавший такие корыта, или тот, кто постоянно возился с кормами (скотник, пастух), легко получал прозвище Кормяга. Фамилия образована по типичной русской модели: от прозвища на «-яга» через притяжательный суффикс «-ин» (чей? — Кормягин сын). Окончание «-ин» указывает на принадлежность к роду — «сын Кормяги».

Географически фамилия тяготеет к Вологодской и Архангельской областям — именно там бытовало слово «кормяга» в значении «корыто». В центральных губерниях она почти не встречается. Исторических документов о ранних носителях фамилии мало, но в переписных книгах XVII века на Русском Севере нередки крестьяне с прозвищами на «-яга» — это был живой, разговорный слой имён, не связанный с церковным календарём.

Версия о том, что основа «корм» связана с кормчим (рулевым) или кормлением (управлением), маловероятна. Фонетически «кормяга» от «кормчий» не выводится — слишком разные суффиксы. Так что, скорее всего, предки носителя фамилии либо плотничали, делая скотную утварь, либо держали скотину, либо отличались отменным аппетитом. Однозначного ответа нет, но словообразовательная модель и диалектная география склоняют чашу весов в сторону ремесла или бытовой профессии.