Фамилия Корнежева — женская форма, а её мужской вариант — Корнежев. Это довольно редкая фамилия, и её разбор требует внимания к деталям, которые не лежат на поверхности.

Первое, что бросается в глаза, — корень «Корнеж-». Он выглядит как производное от слова «корень» с суффиксом «-еж-». В русском языке суффикс «-еж-» часто образует названия действий или предметов, связанных с этим действием (например, «грабёж» от «грабить», «падеж» от «падать»). Однако в случае с фамилией мы, скорее всего, имеем дело не с абстрактным действием, а с прозвищем или локальным словом.

Самая вероятная версия: в основе фамилии лежит прозвище Корнеж. Оно могло относиться к человеку, который занимался корчеванием — вырывал пни, корни, расчищал землю под пашню. Это тяжелый крестьянский труд, и такое прозвище давали сильному, упорному человеку. В северных и центральных губерниях России (например, в Вологодской, Костромской, Ярославской) слово «корнеж» могло обозначать не только сам процесс, но и место, где выкорчеван лес, или даже орудие труда. Таким образом, фамилия Корнежев — это «сын Корнежа», потомок человека с таким прозвищем.

Вторая, менее вероятная версия — связь с личным именем Корней. В этом случае фамилия могла бы звучать как Корнеев (от имени Корней). Но форма «Корнежев» предполагает промежуточную ступень — имя или прозвище Корнежа. Такое могло возникнуть как ласкательная или, наоборот, уничижительная форма от Корнея (по аналогии с Тимоха — Тимоша — Тимошка, но здесь суффикс другой). Однако это кажется натяжкой: суффикс «-еж-» для уменьшительных имён в русском языке нехарактерен.

Географически фамилия Корнежева встречается крайне редко. Судя по доступным данным, её можно встретить в некоторых районах Вологодской области и, возможно, на Урале, куда переселялись крестьяне из северных губерний. Именно в этих регионах слово «корнеж» в значении «корчевание» было в ходу.

Модель образования фамилии проста и типична для русского крестьянства: прозвище (Корнеж) + притяжательный суффикс «-ев» (отвечает на вопрос «чей?»). Это указывает на то, что основатель рода был простым человеком, земледельцем, а не дворянином. Фамилия не получила широкого распространения и осталась локальной, что делает её ценной с точки зрения истории конкретной семьи.