Фамилия Кожатикова — женская форма, исходная мужская — Кожатиков. Она образована по продуктивной русской модели с суффиксом -ов, который в большинстве случаев указывает на принадлежность: «чей?» — сын Кожатика. Основа здесь — прозвище или неканоническое имя Кожатик. Это уменьшительно-ласкательная форма от слова «кожа» или от производного «кожатый», то есть «покрытый кожей», «кожаный», либо «похожий на кожу». В русских говорах «кожатый» могло означать человека с грубой, огрубевшей кожей, возможно, много работавшего физически, или того, кто носил одежду из кожи. Но есть и другая, более конкретная версия: прозвище Кожатик могли дать кожевнику — мастеру, выделывающему кожу. В старину кожевенное ремесло было распространённым и уважаемым, а прозвища по профессии легко закреплялись за целыми родами.

Суффикс -ик в прозвище Кожатик — уменьшительный, но в данном контексте он не столько указывает на малый размер, сколько на принадлежность к определённому типу людей (ср. «рыжик» — рыжий человек, «толстик» — толстяк). Таким образом, Кожатик — это «человек, имеющий отношение к коже»: либо по внешнему признаку, либо по роду занятий. Фамилия Кожатиков, следовательно, означает «потомок Кожатика». Географически фамилия встречается в центральных и южных регионах России, в частности в Воронежской и Ростовской областях, что косвенно подтверждает связь с кожевенным промыслом, который был развит в этих краях.

Стоит отметить, что в русской ономастике есть и другие фамилии от той же основы — Кожин, Кожевников, Кожанов, — но Кожатиков стоит особняком благодаря редкому суффиксу -атик, который придаёт прозвищу оттенок индивидуальности. В отличие от более распространённых фамилий, прямо указывающих на профессию (Кожевников), Кожатиков могло возникнуть из личного прозвища, данного за внешность или характер. Версия с кожевником правдоподобнее, так как прозвища по профессии в русской среде были массовыми, а вот прозвище за «кожатость» кожи — скорее редкий случай, который мог бы относиться к конкретному человеку с необычной, шелушащейся или очень грубой кожей. Однако без исторических записей о конкретном носителе обе гипотезы остаются рабочими, и выбрать одну с уверенностью нельзя.