Фамилия Красаулин — редкий пример того, как диалектное произношение закрепилось в официальной записи. В её основе лежит не литературное слово «красавец», а его просторечная, народная форма — «красауль» или «красауля». Так в некоторых русских говорах, особенно на Урале и в Поволжье, называли красивого, статного или нарядно одетого человека. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Красаулин буквально значит «сын Красаули», то есть потомок того, кого прозвали за внешность.

Словообразовательная модель здесь простая, но неочевидная. Если бы фамилию образовали от полной формы прилагательного «красивый», мы бы получили Красивов или Красавин. Но основа «красаул» — это усечение от «красавец» с характерным для устной речи окончанием -уль (-ул). Сравните: «верзила» → Верзилин, «растяпа» → Растяпин. Такой суффикс придаёт прозвищу оттенок простонародной ласковости или, наоборот, иронии — в зависимости от контекста.

Географически фамилия тяготеет к регионам, где в XVII–XVIII веках активно селились выходцы из северных и центральных губерний: Пермская, Вятская, Нижегородская области. В переписных книгах того времени «Красауля» могло быть не столько прозвищем, сколько бытовым именем — на Руси до церковной реформы XVII века родители нередко давали детям неканонические имена по внешним признакам (Беляй, Черняй, Красава). Так что предок носителя фамилии мог получить своё прозвище ещё в младенчестве, и оно закрепилось за родом.

В отличие от фамилий на -ский или -ов, у Красаулина нет связи с географическим названием или профессией. Это чисто антропонимическая фамилия, построенная на личной характеристике. Её редкость (по данным современных телефонных справочников, носителей не более нескольких сотен) объясняется тем, что исходное прозвище «Красауля» сохранилось только в узких диалектных ареалах и не вошло в общерусскую норму.