Происхождение
Фамилия Кружняков
Фамилия Кружняков — яркий пример того, как прозвище, связанное с поведением или образом жизни, закрепилось в родовом имени. Её основа — слово «кружняк» или «кружник». В русских говорах «кружняком» называли человека, который любит ходить кругами, бродить без дела, или же того, кто «кружит» — плутает, не держится прямого пути. В некоторых регионах так могли прозвать и гуляку, завсегдатая питейных заведений — «кружал» (от «кружало», то есть кабак). Слово «кружник» фиксируется в исторических документах именно в значении «пьяница, гуляка».
Суффикс -ов указывает на типичную модель русской фамилии: Кружняков буквально значит «сын Кружняка». В данном случае мы видим не простое прибавление суффикса, а чередование в основе: «Кружняк» дало «Кружняков». Это характерно для фамилий, образованных от прозвищ с суффиксом -як (ср. Рыжак — Рыжаков, Гуляк — Гуляков). Иногда путают с фамилией Кружников, но там другая основа — «кружник» дала бы вариант без «я» в середине. Кружняков — более редкий, диалектный вариант.
Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России, где слово «кружняк» бытовало в живой речи. Встречается в Вологодской, Архангельской, Костромской губерниях. Социально — это фамилия крестьянская и посадская: прозвище давали не боярину, а простому человеку, за которым закрепилась какая-то заметная черта. В писцовых книгах XVII века могли записать: «Кружняк Иванов сын», а позже это превратилось в Кружняков.
Интересно, что у фамилии есть и вторая, менее вероятная версия: от слова «кружня» — так в некоторых говорах называли круглую деревянную посуду, миску. Тогда прозвище Кружняк мог получить мастер, делавший такую утварь, или просто человек с круглым лицом. Но первая версия — поведенческая, через пьянство или бродяжничество — кажется более убедительной, потому что такие прозвища в народе давали чаще, чем по ремеслу.
Однокоренные фамилии — Кружков, Кружалов, Круженин — все они восходят к тому же корню «круг», но с разными смысловыми оттенками. Кружняков стоит особняком: в нём слышится не столько форма, сколько действие, привычка.