Фамилия Курахмаев — одна из тех, где в основе лежит не русское, а тюркское имя, и где суффикс «-ев» указывает на адаптацию к русской грамматической системе. Её ядро — имя Курахма, которое в тюркских языках (прежде всего кумыкском, татарском, азербайджанском) имеет прозрачную структуру: «Курбан» (жертва, жертвоприношение) в стяжённой форме «Кура» и «хма» (возможно, от «хмель» или как часть составного имени). Более вероятно, что Курахма — это диалектный или сокращённый вариант имени Курбанмагомед, Курбангали или Курахмед, где «Кура» — усечённая первая часть, а «-хма» — от «ахмад» (хвалимый) или «хмед» (как в имени Ахмед). Таким образом, имя-основа восходит к арабскому корню со значением «жертва» или «приближение к Богу», что типично для мусульманского именослова.

Суффикс «-ев» в фамилии Курахмаев — стандартный патронимический формант, который присоединяют к основам, оканчивающимся на согласный или «-а». В данном случае он работает так же, как в фамилиях Ахмаев, Ибрагимов или Курбанов: «сын Курахмы». Интересно, что фамилия не получила суффикс «-ин», хотя основа заканчивается на «-а»; это характерно для фамилий тюркского происхождения, где «-а» осознаётся как часть корня, а не как русское окончание.

Географически фамилия Курахмаев наиболее распространена в Дагестане и среди кумыков, а также встречается у чеченцев и татар. В дореволюционных записях (например, в метрических книгах Терской области) можно найти варианты написания: Курахмаев, Курахмаевъ, реже — Курахматов (с наращением «-т»). Это указывает на то, что фамилия фиксировалась на слух, и единого стандарта долго не было.

Социальный контекст: носители фамилии в XIX — начале XX века были в основном крестьянами-горцами или казаками, принявшими ислам. Среди них не было дворянских родов, внесённых в родословные книги, — фамилия бытовала в среде, где русская фамилия закреплялась за целым родом или селением. Если сравнивать с однокоренными, то Курахмаев стоит в одном ряду с Курахмедовым, Курбановым и Курамагомедовым, но отличается именно стяжённой формой имени, что говорит о живой устной традиции: имя не записывали полностью, а произносили в бытовом сокращении.