Фамилия Лаздин — относительно редкий пример того, как балтийская основа прижилась в русской ономастике. Корень здесь, скорее всего, не славянский, а литовский или латышский, а вот суффикс -ин уже чисто русский, указывающий на принадлежность: «чей?» — Лаздин, то есть сын или потомок человека по прозвищу Лазда.

От чего именно пошло это прозвище — вопрос, на который у исследователей есть две основные версии.

Первая отсылает к литовскому слову lazda — «костыль». В этом случае прозвище Лазда могли дать человеку, который при ходьбе опирался на палку или костыль, то есть имел хромоту или травму. В переносном смысле так могли назвать и очень высокого, долговязого человека — будто он сам «ходит на костылях» из-за своего роста.

Вторая версия ведет к латышскому lazda — «орешник», «лесной орех». Здесь прозвище носило бытовой или топографический характер: Лаздой называли либо того, кто жил рядом с ореховой рощей, либо сборщика орехов. В пользу этой гипотезы говорит то, что подобные «растительные» прозвища встречаются у многих народов и легко переходят в фамилии.

Сам механизм образования фамилии выглядит так: на исторических русских территориях (вероятно, в западных губерниях или после переселения) к балтийскому прозвищу Лазда добавили стандартный русский патронимический суффикс -ин. Получилось «Лаздин» — потомок Лазды. Фамилия могла закрепиться за одним родом, который сохранил память о литовском или латышском предке, но уже говорил по-русски.