Фамилия Льготин — редкий случай, где основа прозрачна, а вот социальный подтекст неожидан. Если коротко: в её основе лежит слово «льгота», но не в современном значении «послабление, привилегия», а в древнерусском — «свобода, освобождение от повинностей, воля». Так что Льготин — потомок человека, который либо сам был свободен от тягла, либо получил прозвище за особое положение.

Словообразовательная модель простая: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»). Льгота → Льготин, то есть «сын Льготы» или «человек из семьи Льготы». Суффикс -ин типичен для фамилий, образованных от основ на -а/-я (ср. Пушкин, Репин). Важно, что здесь нет суффикса -ов, который чаще встречается у фамилий от прозвищ на твёрдый согласный; -ин подчёркивает, что исходное слово было женского рода — «льгота».

В историческом контексте прозвище Льгота могли дать крестьянину, который по какой-то причине не нёс барщину или оброк — например, был отпущен на оброк за особые заслуги, или же был вдовцом с малым хозяйством, освобождённым от части повинностей. В документах XVI–XVII веков встречаются записи о «льготных» крестьянах — временно освобождённых от податей после разорения или при освоении новых земель. Именно от такого социального статуса и могла пойти фамилия.

Версия о связи с географическим названием (например, деревня Льгота) менее вероятна, но не исключена: такие топонимы встречаются в центральной России, особенно в Курской и Орловской губерниях. Однако первичным всё же выглядит прозвище по признаку свободы.

Фамилия редкая. В современных базах данных она встречается в основном на юге России — в Ростовской, Волгоградской областях, а также в Краснодарском крае. Это косвенно подтверждает связь с казачьими или однодворческими средами, где статус «льготного» (свободного от крепостной зависимости) имел особое значение.

Однокоренные фамилии — Льготников, Льготкин — ещё реже, но образованы от того же корня. Льготин стоит особняком: он не указывает на профессию (как, скажем, Кузнецов) и не на внешность, а прямо говорит о социальном положении предка. Это придаёт фамилии неожиданную историческую глубину: за ней стоит не ремесло, а воля.