Фамилия Лобжин — редкая и с точки зрения словообразования неочевидная. На первый взгляд в ней угадывается суффикс -ин, который в русских фамилиях указывает на принадлежность: «чей?» — сын Лобжи. Значит, в основе лежит прозвище или некалендарное имя Лобжа. Что оно могло означать — главный вопрос.

Самая прямая версия отсылает к диалектному слову «лобжа». В некоторых северных и сибирских говорах так называли ловушку на зверя, западню, а в переносном смысле — хитрого, изворотливого человека. Прозвище Лобжа мог получить либо мастер, делавший такие ловушки (охотник-промысловик), либо человек с соответствующей чертой характера. В пользу этой версии говорит и то, что фамилия географически тяготеет к северо-востоку Европейской России: в переписях XVII–XVIII веков Лобжины встречаются в Вятской и Пермской губерниях, где охота с ловушками была обычным промыслом.

Менее вероятна, но возможна связь с глаголом «лобзать» (целовать) — в этом случае Лобжа могло быть шутливым прозвищем ласкового или назойливого человека. Однако глагольная основа с суффиксом -ж- в русской антропонимии встречается реже, чем именная, и для фамилии Лобжин такое объяснение выглядит натянутым.

Интересно, что фамилия сохранила архаичную форму суффикса. Если бы прозвище звучало как Лобж, потомки получили бы фамилию Лобжов (по модели «отцовство»). Форма на -ин указывает на основу женского рода: либо мать звали Лобжа (что маловероятно для прозвища), либо, что типично для северных фамилий, так закрепилось исходное прозвище, оканчивающееся на -а. В любом случае, Лобжин — не переосмысленная фамилия вроде Лобзин или Лобов, а самостоятельное образование от диалектного корня, почти не сохранившегося за пределами ономастики.