Фамилия Лубковы (в мужском варианте — Лубков) образована от прозвища Лубок. В его основе лежит слово «луб» — внутренняя часть коры липы, которая шла на изготовление самых разных вещей. Из луба плели лапти, корзины, лукошки, делали мочалки и даже кровлю для крыш. Поэтому первое, что приходит в голову: предок Лубковых мог быть мастером по работе с лубом — корзинщиком, лапотником или ремесленником, который драл лыко.

Но есть и другая, не менее интересная версия. Лубком в старину называли не только материал, но и народную картинку — ту самую «лубочную картинку», которую печатали с деревянной доски. Тогда прозвище Лубок мог получить художник, резчик по дереву или торговец такими картинками. Эта версия правдоподобна тем, что лубок был массовым и узнаваемым явлением, и прозвище легко могло приклеиться к человеку по роду занятий.

Фамилия построена по типичной восточнославянской модели: прозвище на -ок (Лубок) → фамилия на -ов (Лубков). Обычно такую форму получали дети или потомки человека: «чей?» — Лубков, то есть сын Лубка. Суффикс -ов указывает на принадлежность, и в данном случае он самый распространённый для фамилий, образованных от существительных мужского рода с твёрдой основой.

Интересно, что фамилия Лубков не привязана строго к одной местности. Она встречается и в центральных русских областях, и на севере, и в Поволжье — везде, где был распространён промысел по заготовке лыка и плетению из луба. В старых писцовых книгах и переписных листах XVII–XVIII веков можно найти крестьян и посадских людей с этим прозвищем, что говорит о его бытовом, а не аристократическом происхождении.

При этом стоит помнить: прозвище Лубок могло закрепиться и за человеком с грубоватой внешностью или твёрдым, «лубяным» характером — прямое значение слова иногда переносили на поведение. Однако такое объяснение менее вероятно: в подавляющем большинстве случаев прозвища от названий материалов и ремёсел указывают именно на занятие, а не на характер.

Однокоренные фамилии — Лубяной, Лубенников, Лубошников — тоже связаны с лубом и лыком, но каждая уточняет специализацию. Лубковы же стоят особняком: их фамилия произошла не от названия изделия, а от самого мастера или художника, что делает её более личной, «человеческой».