Фамилия Лукьянихин — яркий пример того, как русская модель именования «законсервировала» внутри себя целую семейную историю. В её основе лежит крестильное имя Лукиан (от латинского Lucianus — «светлый»), которое в народной речи упростилось до Лукьян. Но ключ к разгадке — не в корне, а в редком и показательном суффиксе -ихин.

Этот суффикс — характерная примета северных и некоторых центральных говоров России (Архангельская, Вологодская, Вятская губернии). В отличие от общераспространённых -ов/-ев или -ин, суффикс -ихин указывает на принадлежность не просто к отцу, а к целому роду или, точнее, к женщине — главе семьи. Словообразовательная цепочка здесь такая: сначала от имени Лукьян образовали прозвище или отчество Лукьяниха — так могли назвать жену или вдову Лукьяна. А затем от этого «материнского» прозвища образовали фамилию для детей: «Чей сын?» — «Лукьянихи сын», то есть Лукьянихин.

Таким образом, Лукьянихин буквально означает «потомок (сын) женщины по прозвищу Лукьяниха». Это не патроним (в честь отца), а метроним — фамилия, образованная от имени матери. В русском быту такое прозвище давали либо жене, которая осталась «за мужа» и вела хозяйство, либо вдове, чей статус в общине был выше, чем у обычной «солдатки». Со временем дети, выросшие без отца, закрепили за собой именно материнское родовое имя.

С точки зрения социальной истории, Лукьянихины — это, скорее всего, потомки крестьян или посадских людей Русского Севера, где метронимические фамилии встречались чаще, чем в помещичьей средней полосе. В документах XVII–XVIII веков такие именования не были редкостью, но до нас в виде закреплённых фамилий дошли немногие. Поэтому Лукьянихин — фамилия не просто с красивой «деревенской» огласовкой, а с чётким указанием на то, что в роду была сильная женская фигура, давшая начало целой ветви.