Фамилия Лутина — один из тех случаев, когда на первый взгляд понятная основа таит в себе несколько разных историй. Корень «лут-» в русских говорах многозначен, и чтобы понять, откуда пошла фамилия, нужно разобраться, какое именно прозвище или занятие легло в её основу.

Самый вероятный источник — слово «лутоха» (или «лут»). В северных и центральных губерниях лутохой называли липовую кору, лыко, а также очищенный от коры ствол липы. Человек, занимавшийся заготовкой лыка или изготовлением мочала, мог получить прозвище Лута или Лутоха. От него и образовалась типичная для русских фамилий форма на -ин: Лутина — «дочь или жена Луты», а в более широком смысле — «из рода Луты». Суффикс -ин в данном случае указывает на принадлежность к человеку с прозвищем, а не на географическое название.

Однако есть и вторая, не менее убедительная версия. В южнорусских и украинских говорах «лут» — это не дерево, а озорник, шалун, а иногда и разбойник. В словаре Даля зафиксировано слово «лутня» — ссора, драка, а «лутить» означало «шалить, проказничать». Таким образом, Лутиной могли прозвать беспокойного, задиристого человека. Эта версия особенно интересна тем, что показывает, как одно и то же звучание фамилии могло родиться из совершенно разных занятий: мирного промысла лыкодёра и неспокойного нрава.

Примечательно, что фамилия Лутина встречается в основном в центральных областях России и в Поволжье, но редко фиксируется на Севере, где слово «лутоха» было бы более употребимо. Это косвенно склоняет чашу весов в пользу «озорной» версии, хотя полностью исключать ремесленный корень нельзя. Сравните с однокоренными фамилиями Лутохин, Лутошкин — они как раз чаще встречаются в архангельских и вятских землях, где липовый промысел был развит.

Что касается сословной принадлежности, то носители фамилии Лутина не были привязаны к какому-то одному кругу. В переписных книгах XVII–XVIII веков встречаются и крестьяне, и посадские люди с таким именованием. Фамилия не дворянская, но и не исключительно крестьянская — типичная «прозвищная» фамилия, которая закрепилась за родом в эпоху, когда у простых людей появились наследственные фамилии.