Фамилия Лындя — редкий случай в русской ономастике, где основа не вписывается в привычные модели отчеств или названий ремесел. Она явно не от христианского имени и не от профессии, а от прозвища, причем прозвища с южнорусским или украинским корнем.

Ключ к разгадке — слово «лында», которое в курских, воронежских и донских говорах означает «лентяй», «бездельник», «шатун». В словаре Даля зафиксирован глагол «лындать» — слоняться без дела, шляться праздно. Прозвище Лындя давали человеку медлительному, нерадивому или любящему бродить без цели. Суффикс -я в данном случае — не уменьшительно-ласкательный, а скорее экспрессивный, характерный для украинской и южнорусской разговорной традиции (сравните: Гуля, Варя, но и Мазя, Дурня).

Фамилия образована без патронимического суффикса — это так называемая «усеченная» или «матронимическая» модель, когда прозвище перешло в фамилию целиком. Встречается она в основном на границе русских и украинских земель: в Белгородской, Курской, Ростовской областях, а также на Кубани, куда переселенцы принесли говор. В более северных регионах фамилия почти не фиксируется.

Спорных версий немного. Можно допустить связь с диалектным «лын» (лён) — но тогда ждали бы форму «Лындин» или «Лындов». Или с литовским «lindėti» (медлить) — но это уже экзотика без подтверждения. Основная версия — прозвище по характеру, и она надежнее всего.

Социального статуса первых носителей мы не знаем: фамилия не попала в боярские списки и не встречается в ранних переписных книгах центральных уездов. Скорее всего, предки Лындя — крестьяне или однодворцы южных окраин России. Фамилия сохранила народную, нелитературную лексику, что делает её лингвистически ценной: она — живая запись говора, который в XX веке почти исчез.