Фамилия Мардыкин — редкий пример, где разбор упирается не в очевидное имя или ремесло, а в тюркское прозвище, которое почти исчезло из живого языка. Основа здесь — «мардык» или «мардыка», слово, которое в ряде тюркских наречий означало «калека», «увечный», «немощный». Суффикс -ин указывает на принадлежность: Мардыкин — «сын Мардыки», то есть потомок человека, носившего такое прозвище.

В русской ономастике фамилии на -ин традиционно образуются от основ на -а, -я, и здесь это срабатывает безупречно. Но важно не путать с фамилиями, где -ин — часть тюркского корня, а не русского суффикса. В случае Мардыкина именно суффикс присоединён к цельной основе, что типично для адаптации иноязычных прозвищ в XVI–XVII веках, когда служилые люди и крестьяне южных окраин получали фамилии по внешним или физическим признакам.

Прозвище Мардыка вряд ли было оскорбительным в бытовом смысле — скорее, фиксировало реальную особенность: хромоту, отсутствие конечности или слабое здоровье. В тюркской среде такие прозвища давали без злого умысла, как опознавательный знак. С переходом в русскую среду оно утратило прямую связь с исходным значением и закрепилось как фамилия.

Географически фамилия тяготеет к регионам бывшего Дикого поля и Поволжья — там, где русское население плотно контактировало с татарами, башкирами и ногайцами. В современных справочниках Мардыкины встречаются в Самарской, Оренбургской областях и в Башкортостане, что подтверждает юго-восточный вектор происхождения.

В отличие от фамилий на -ов, которые часто образовывались от полных христианских имён, Мардыкин стоит особняком: его основа — не имя, а прозвище, и притом не славянское. Это делает фамилию маркером смешанной этнической среды, где прозвище могло закрепиться за целым родом ещё до официального закрепления фамилий в XVIII веке.