Фамилия Марешева — женская форма, а её мужской вариант — Марешев. В центре внимания здесь не столько имя, сколько суффикс и возможная география. Если бы фамилия была образована по стандартной русской модели от имени Макар или Марей, мы бы увидели Макаров или Мареев. Но суффикс -ев указывает на основу, заканчивающуюся на мягкий согласный или «й», а вот наличие «ш» — ключевая загадка.

Самая вероятная версия — фамилия связана с прозвищем или именем Мареш. Это могло быть производное от канонического имени Марий (редкое, но встречавшееся в святцах) или от Марин, но с характерной просторечной переделкой: Марий → Мареша. В русских говорах суффикс -ш- нередко появлялся в уменьшительных формах (например, Паша от Павел, Маша от Мария). Так и Мареша могло стать ласкательным обращением к человеку по имени Марей, Мар, а то и к носителю тюркского имени Мареш (от арабского «мариш» — «болезненный», но в переносном смысле — «хлипкий», «слабый»). Вторая версия, менее популярная, но не лишённая оснований, — диалектное слово «марешка»: в некоторых областях так называли болотистую местность, топь. Тогда фамилия могла достаться человеку, жившему у такого места, или переселенцу оттуда.

Географически фамилия Марешева встречается рассеянно, без явного гнезда. Небольшие очаги фиксируются в Поволжье (особенно в бывшей Симбирской губернии) и на юге России, что косвенно поддерживает версию о тюркском или диалектном следе. В дворянских родословных книгах эта фамилия не значится — скорее всего, предки были крестьянами или мещанами, а сама фамилия оформилась поздно, в XVIII–XIX веках, когда прозвища окончательно закреплялись за потомками.

Интересная деталь: ударение в фамилии плавающее. В большинстве говоров оно падает на второй слог — Маре́шева, но встречается и вариант с ударением на первый — Ма́решева, что может указывать на разную основу: от имени Мар (сокращение от Мартын) или от прозвища «мара» (нечисть, морок). Второй вариант редок, но не исключён.

Если сопоставить с однокоренными фамилиями — Мареев, Марецкий, Марёшин — Марешев стоит особняком из-за того самого «ш». Это не ошибка писаря, а осмысленная форма, которая могла закрепиться именно в той местности, где жил первый носитель.