Фамилия Мартовод — редкий пример сложения двух корней в русской антропонимии. В её основе лежат слова «март» и «вода». Такие составные фамилии обычно возникали из прозвищ, и здесь возможны два объяснения, причём одно из них опирается на народные верования.

Первая версия — символическая. У восточных славян мартовская вода (особенно снеговая, собранная в начале весны) считалась целебной. Ей приписывали способность смывать веснушки, предохранять от загара и даже лечить кожные болезни. Прозвище Мартовод могли дать человеку, который использовал такую воду в знахарской практике или просто славился чистотой и свежестью лица, — как бы «рождённому из мартовской воды».

Вторая версия — профессиональная. Мартоводом могли называть знахаря или ведуна, который собирал талую воду для обрядов и снадобий. В народной медицине мартовская вода действительно занимала особое место, и тот, кто знал сроки и способы её сбора, мог получить такое прозвище по роду занятий. Оба варианта не противоречат друг другу: прозвище могло закрепиться и за лекарем, и за человеком, чья внешность напоминала о «живой воде».

На письме фамилия сохраняет форму именительного падежа второго компонента (вода), что нетипично для большинства русских фамилий на -ов, где основа обычно стоит в родительном падеже. Это указывает на более позднее, книжное или полуискусственное образование — возможно, фамилия возникла не в крестьянской среде, а среди духовенства или грамотных мещан, склонных к осмысленным прозвищам.

В русском фольклоре март — месяц переменчивый: «Ни в марте воды, ни в апреле травы», «И март на нос садится (то есть мороз бывает)», «В марте курица из лужицы напьется», «Сухой март, а май мокрый делают хлеб добрый». Эти пословицы показывают, насколько важна была вода в марте для крестьянина, — и прозвище Мартовод могло отражать не только магические, но и хозяйственные наблюдения.

Словообразовательная модель редкая: в русских фамилиях соединение двух полнозначных корней встречается нечасто (ср. Громобой, Скоропадский), и Мартовод стоит в этом ряду особняком, поскольку второй корень — не глагольный, а именной. Это подчёркивает описательный, а не действенный характер прозвища: человек не «водит март», а как бы «мартовская вода» сам по себе.

Если искать параллели, то фамилия Мартовод — не единственная с корнем «март»: встречаются Мартов, Мартовский, Мартусов. Но именно составная форма выделяет её из ряда и делает уникальной для ономастического поиска.