Фамилия Матоша звучит на слух как уменьшительно-ласкательная форма, и это первое, на что стоит обратить внимание. В русской ономастике суффикс -ша чаще всего указывает на прозвище или внутрисемейное имя, образованное от полного крестильного имени. В основе фамилии, скорее всего, лежит имя Матвей (в просторечии Матюха, Матоха). Окончание -а в данном случае — не женский род, а характерный признак прозвищной формы: человека звали Матоша, то есть «маленький Матвей» или просто «Матвей» в ласковом обиходе. Со временем это прозвище перешло в фамилию без добавления типовых суффиксов -ов или -ин, что встречается реже и говорит о том, что фамилия могла закрепиться в среде, где патронимические формы не успели оформиться по полной схеме — например, в северных или западнорусских говорах.

Впрочем, есть и другая версия, менее очевидная, но не менее интересная. В украинском и польском языках слово «матоша» могло означать человека суетливого, беспокойного, «того, кто мается». Глагол «матошиться» в некоторых говорах означает «суетиться, метаться, делать что-то без толку». Если предок получил такое прозвище, то фамилия описывает не имя, а характер или манеру поведения. Правдоподобность этой версии ниже, чем первой, так как прозвища с суффиксом -ша всё же чаще образуются от имён, но исключать её полностью нельзя — особенно если фамилия бытует в регионах с активным украинским влиянием.

Географически фамилия Матоша не слишком распространена. Встречается она в основном в Беларуси, на западе России (Смоленская, Брянская области) и на востоке Украины. Это не случайно: именно в этих землях была сильна традиция уличных прозвищ, которые не всегда записывались в официальные документы с патронимическими суффиксами. Носители фамилии могли быть крестьянами или мещанами, но сословно фамилия не даёт чёткой привязки — она скорее бытовая, народная, без дворянского или духовного оттенка.

Если сравнивать Матошу с однокоренными фамилиями, то сразу видна разница: Матвеев — стандартная патронимическая форма, Матохин — уже с суффиксом -ин, а Матоша стоит особняком, как будто её записали со слуха, прямо с прозвища, не переделывая. Такие фамилии — редкие свидетели живой разговорной речи прошлого, где человека могли назвать просто по имени, но в уменьшительной форме, и это имя становилось родовым.