Фамилия Мазунин — типичный пример того, как прозвище, связанное с занятием или внешностью, закрепилось в родовом имени. В её основе лежит прозвище Мазуня, которое, в свою очередь, образовано от глагола «мазать». Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — сын Мазуни.

Самая прямая версия связывает Мазуню с ремеслом. В русском языке есть однокоренное слово «мазила» — так называли иконописцев и художников-лубочников. Работа с красками, кистями и олифой оставляла следы на одежде и руках, что и дало прозвище. Менее вероятно, что Мазуней называли человека, занятого грязной работой — например, дегтярника, который постоянно пачкался в смоле или саже. Третья версия, уже бытовая, допускает, что прозвище могло закрепиться за просто неопрятным, неряшливым человеком.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: прозвище на -я (Мазуня) плюс притяжательный суффикс -ин. Такая схема характерна для русских фамилий, возникших в крестьянской и посадской среде в XV–XVII веках. Фамилия Мазунин не относится к числу очень редких, но и массовой её не назвать — она встречается преимущественно в центральных и северных областях России, что косвенно подтверждает связь с иконописными промыслами, которые были распространены, например, во Владимирской и Ярославской губерниях.

Таким образом, предок современных Мазуниных с высокой долей вероятности был человеком, связанным с красками и кистью — иконописцем или мастером лубочных картинок.